Первая историческая эпоха известного мира, вошедшая в летописи под названием Эра Раздора, представляла собой мрачный и кровопролитный период, на протяжении которого земли Авалона практически не знали длительного мира и созидательного покоя. С самого зарождения первых государств и племенных союзов континент оказался втянут в череду непрекращающихся вооружённых столкновений, охвативших как центральные плодородные равнины, так и самые отдалённые горные хребты и пустоши. Многочисленные расы, населявшие в те времена просторы Авалона, вели ожесточённую борьбу за территории, ресурсные источники и само право на доминирование над соседними народами, что исключало любую возможность формирования сколько нибудь прочного и долговечного дипломатического единства. Каждое новое поколение живых существ рождалось и умирало под знаком очередного военного похода, а короткие перемирия заключались правителями исключительно для того, чтобы восполнить поредевшие ряды армий и накопить ресурсы перед новым витком всеобщего истребления.
Затяжной характер этих конфликтов привёл к тому, что страдания и лишения стали неотъемлемой частью повседневного существования подавляющего большинства разумных видов, независимо от их военной мощи, численности или уровня культурного развития. Целые провинции переходили из рук в руки десятки раз за одно столетие, подвергаясь систематическому разорению, сожжению посевов и угону мирного населения в рабство, что подрывало саму основу демографического воспроизводства древних цивилизаций. Великие кузницы и подземные чертоги постепенно пустели из за нехватки мастеров, некогда оживлённые торговые тракты зарастали диким кустарником и превращались в охотничьи угодья для многочисленных банд мародёров, а магия постепенно деградировала, поскольку все доступные знания направлялись исключительно на создание всё более разрушительных средств ведения войны. Ни одна из сторон этого глобального противостояния не могла одержать окончательной победы, однако каждая новая кампания требовала всё больших жертв, вытягивая последние соки из некогда процветавших земель.
По мере того как столетия сменяли друг друга, совокупный эффект от непрекращающегося кровопролития начал сказываться на самом состоянии живой оболочки Авалона, медленно и неотвратимо ослабляя всех живых существ, населявших этот израненный мир. Постоянный голод, эпидемии, неизбежно следовавшие за передвижением огромных войсковых масс, а также непрерывное применение боевой ворожбы привели к глубокому истощению как физической природы народов, так и их духовного потенциала. Численность многих древних рас неуклонно сокращалась, рождаемость падала до критических отметок, а новые поколения уступали своим предкам в выносливости, долголетии и способности сопротивляться недугам и внешней агрессии. К исходу Первой Эры цивилизации Авалона представляли собой лишь бледные, обескровленные тени былого величия, растратившие свои лучшие силы в бессмысленной междоусобной бойне и оказавшиеся совершенно неподготовленными к грядущему испытанию, которое должно было поставить под вопрос само существование жизни на планете. Именно в этот момент всеобщего упадка и крайнего взаимного истощения наступила финальная и наиболее трагическая фаза эпохи, получившая в хрониках имя Катаклизм.
Событие, известное как Катаклизм, ознаменовало собой окончательное завершение Эры Раздора и стало точкой отсчёта для величайшего потрясения в истории мироздания, затронувшего не только смертных обитателей Авалона, но и высшие планы бытия. Первопричиной этого глобального перелома стало внезапное и необъяснимое ослабление Бездны - изначальной и всеобъемлющей сущности, которая в незапамятные времена породила сам этот мир и всё сущее в нём. Боги, на протяжении веков наблюдавшие за мироустройством со своих неприступных высот и остававшиеся в тени величия своей прародительницы, мгновенно ощутили возникшую уязвимость первоисточника творения. Движимые стремлением навсегда избавиться от довлеющей над ними высшей воли и переделить абсолютную власть над реальностью, все божества пантеона объединились в едином порыве и развязали полномасштабную войну против ослабевшей Бездны, рассчитывая сокрушить её прежде, чем она сумеет восстановить своё былое могущество.
Однако по мере того, как разгоралось это титаническое противостояние в высших сферах, сам Авалон и населявшие его смертные народы оказались полностью преданы забвению со стороны тех, кому они веками возносили молитвы и приносили жертвы. Боги, всецело поглощённые ожесточённой схваткой с породившей их сущностью, попросту забыли о существовании материального мира, перестав поддерживать стабильность природных циклов, магических потоков и защитных границ реальности. Авалон превратился в брошенное на произвол судьбы поле боя, принимающее на себя чудовищные отголоски столкновений высших сил, каждое из которых отзывалось на поверхности планеты разрушительными стихийными бедствиями невиданного прежде масштаба. Небеса над континентом раскалывались от ударов божественной энергии, моря выходили из берегов, затапливая целые прибрежные регионы, а земная твердь содрогалась от непрерывных землетрясений и извержений пепла, стирающих с лица земли древние города и столицы.
В условиях этого непрекращающегося природного и магического безумия всё живое на Авалоне пришло в окончательный упадок, оказавшись на грани полного и безвозвратного вымирания. И без того обессиленные многовековыми войнами Эры Раздора, народы мира не имели ни ресурсов, ни божественного покровительства, чтобы противостоять бушующей стихии и разрывам самой ткани пространства, через которые в мир проникали разрушительные эманации Бездны и яростные всплески божественного гнева. Целые экосистемы выгорали за считанные дни, реки превращались в потоки кипящей грязи, а плодородные некогда края оборачивались безжизненными пустошами, непригодными для обитания большинства известных видов. Казалось, что смертным расам уготована роль безмолвных жертв в чужой войне, чей уход в небытие даже не будет замечен высшими сущностями, занятыми переделом мироздания.
Тем не менее, именно перед лицом тотального уничтожения разрозненные и отчаявшиеся обитатели материального мира сумели преодолеть вековую вражду и взять собственную судьбу в свои руки. Ключевую роль в этом историческом переломе сыграл выдающийся маг Атлас Де Ла Вега, сумевший донести до уцелевших народов мысль о том, что спасение Авалона возможно лишь через полное объединение всех смертных сил против забывших о них творцов и разрушителей. Действуя совместно и под эгидой дальновидного правителя Кенсалии, сторонники Атласа заложили основу принципиально нового политического и военного альянса, отвергнувшего прежние расовые и территориальные предрассудки ради выживания самого мира. К этому судьбоносному начинанию вскоре присоединилось могущественное государство Тиренсиль, а вслед за ним и целый ряд более мелких уцелевших регионов, правители которых осознали, что в одиночку им не пережить бушующий вокруг Катаклизм.
Объединившись в единое государство и собрав под общими знамёнами остатки всех способных держать оружие народов, смертные создали по настоящему несокрушимый союз, направивший всю сохранившуюся мощь магии, науки и стали против высших сущностей, которые привели их дом в полную разруху. Впервые в истории Авалона армии живых существ выступили не друг против друга, а против самих небожителей и порождений высших планов, вторгавшихся в материальный мир в ходе божественной распри. Благодаря гениальному стратегическому руководству Атласа Де Ла Вега и беспримерной самоотверженности объединённых войск Кенсалии, Тиренсиля и союзных провинций, смертным удалось сотворить невозможное и дать сокрушительный отпор ослеплённым гордыней высшим силам. Ослабленные взаимным истреблением боги оказались не готовы к организованному и яростному удару со стороны тех, кого они считали лишь ничтожными пешками, и в ходе серии грандиозных сражений влияние высших сущностей на Авалон было окончательно сломлено.
Финал этой титанической битвы ознаменовался исчезновением самой Бездны с поля зрения материального мира, однако хроники и исследования мудрецов сходятся во мнении, что как сама Бездна, так и владыка преисподней Энкуги вероятнее всего пережили завершение Катаклизма. Согласно сохранившимся свидетельствам последних дней великой войны, израненная, но не сломленная Бездна в критический момент сумела грубой силой пробить защитные барьеры мироздания и проникнуть непосредственно во владения Энкуги - его собственное измерение ада. Что именно произошло после этого вторжения за закрытыми вратами преисподней, остаётся одной из величайших тайн современности, и дальнейшая судьба самого Энкуги по сей день остаётся неизвестной даже для самых просвещённых летописцев и магов. Как бы то ни было, с падением прежнего пантеона и уходом Бездны в глубины адского измерения Катаклизм завершился, ознаменовав собой конец Первой Эры и начало совершенно новой исторической эпохи - Эры Конца Богов.
Наступившая вслед за утиханием бурь Катаклизма Вторая Эра, получившая название Эра Конца Богов, открыла перед уцелевшими обитателями Авалона мрачную картину необратимо изменившегося мира, заплатившего непомерную цену за своё освобождение от власти высших сущностей. Многовековое истощение времён Эры Раздора в сочетании с чудовищными разрушениями самого Катаклизма привело к тому, что целый ряд древних и некогда многочисленных рас попросту не пережил перехода в новую эпоху, полностью исчезнув с лица земли. Среди безвозвратно вымерших народов оказались славившиеся своим кузнечным и инженерным мастерством Гномы, чьи подземные твердыни были раздавлены смещением континентальных плит и затоплены потоками раскалённой магмы. Та же трагическая участь постигла инсектоидный народ Три-Кринов, не сумевший пережить резкого изменения климата и гибели привычных охотничьих угодий, а также Тифлингов, чья врождённая связь с нижними планами оказалась для них фатальной в момент силового прорыва Бездны в измерение ада.
Не менее тяжёлый удар судьбы обрушился и на народ Зверитов, которым хотя и удалось избежать полного истребления, однако цена этого выживания оказалась сопряжена с вечной утратой собственного дома. Исконные территории Зверитов, некогда отличавшиеся буйством дикой природы и изобилием дичи, в ходе финальных потрясений Первой Эры приняли на себя один из самых сокрушительных ударов стихии, навсегда превратившись в безжизненные, покрытые пеплом и ядовитыми разломами выжженные земли. Лишённые возможности возродить свои разрушенные поселения и прокормить племена на мёртвой почве предков, Звериты были вынуждены навсегда покинуть родные края и превратиться в народ вечных изгнанников. С тех пор и до наших дней разрозненные кланы и общины Зверитов скитаются по всему миру, нанимаясь в качестве проводников, воинов или разнорабочих в чужих краях и тщетно пытаясь обрести новое пристанище на просторах континента, где к чужакам относятся со всё возрастающей настороженностью.
Парадоксальным следствием крушения божественного пантеона стало то, что на смену исчезнувшим древним народам в мире Авалона появились совершенно новые разумные виды, ранее никогда не ступавшие по смертной земле в качестве её постоянных обитателей. Наиболее значимыми и заметными среди этих новых рас стали Небожители - бывшие слуги, воины и посланники высших сил, которые в годы Катаклизма были вынуждены по воле своих владык непосредственно участвовать в войне богов против Бездны. Когда прежний порядок мироздания рухнул, а сами боги пали или утратили свою власть под ударами объединённого союза смертных, легионы Небожителей оказались отрезаны от разрушенных высших планов и брошены на произвол судьбы посреди материального мира. Лишённые прежнего бессмертного предназначения и руководящей божественной воли, они были вынуждены сложить оружие и попытаться обрести новую, уже вполне земную жизнь непосредственно на просторах Авалона.
Однако интеграция вчерашних участников божественной распри в послевоенное общество смертных с самого начала столкнулась с практически непреодолимой стеной отчуждения и враждебности. Подавляющее большинство коренных жителей Авалона, потерявших в огне Катаклизма свои семьи, дома и целые родственные народы, видит в Небожителях живое напоминание о высокомерии и жестокости высших сущностей, едва не погубивших весь мир ради собственных амбиций. Несмотря на то, что сами Небожители были лишь подневольными исполнителями в чужой войне и пострадали от её последствий не меньше прочих, в глазах простых обывателей и многих представителей знати они остаются прямыми соучастниками былых бедствий. По сей день представители этой расы повсеместно сталкиваются с открытой ненавистью, социальным бесправием и глубоким недоверием, будучи вынужденными селиться в обособленных кварталах или скрывать своё происхождение, чтобы просто выжить среди тех, кто винит их в гибели старого мира.
На политической карте Второй Эры главным гарантом стабильности и сохранения цивилизации остался великий союз, некогда выкованный Атласом Де Ла Вега и правителем Кенсалии в самые тёмные дни Катаклизма. Доказав свою жизнеспособность и военную мощь в противостоянии с высшими сущностями, историческое объединение Кенсалии, Тиренсиля и примкнувших к ним малых провинций не распалось после окончания боевых действий, а напротив, окончательно закрепило своё единство в форме единой державы, получившей гордое название Норенсаль. На сегодняшний день Норенсаль является крупнейшим, наиболее населённым и экономически развитым государством во всём известном мире, сосредоточившим в своих границах основные уцелевшие центры ремёсел, земледелия и военной науки. Именно вокруг Норенсаля выстраивается вся современная геополитика континента, а его регулярные легионы на протяжении столетий служили главным щитом, удерживающим послевоенный мир от окончательного сползания в анархию и новое варварство.
Тем не менее, в актуальное время, спустя долгие поколения относительного затишья и кропотливого восстановления из руин, всё больше признаков указывает на то, что Эра Конца Богов неумолимо подходит к своему собственному, не менее грозному завершению. Главным ознаменованием надвигающегося перелома эпох стало внезапное возвращение древней беды, очаги которой с пугающей регулярностью начали возникать буквально по всему Авалону, от глухих пограничных пустошей до внутренних рубежей самого Норенсаля. Защитные барьеры мира, ослабленные ещё во времена прорыва Бездны во владения Энкуги, вновь начали давать глубокие трещины, сквозь которые на поверхность континента хлынули несметные полчища бестий ада и иных чудовищных порождений потусторонних глубин. Эти орды не преследуют целей завоевания земель или порабощения народов - их единственным стремлением является тотальное и беспощадное истребление всего живого, что вновь ставит обитателей Авалона перед необходимостью сплотиться ради защиты своего права на существование в преддверии новой неизвестной эры.
Одним из наиболее показательных исторических парадоксов Авалона является то, что вековая раздробленность и взаимная ненависть племён, казавшиеся совершенно непреодолимыми на протяжении всей Эры Раздора, были изжиты в считанные годы лишь тогда, когда перед народами встала угроза полного уничтожения со стороны их собственных богов. Государство Норенсаль, выросшее из отчаянного военного союза Кенсалии и Тиренсиля под началом Атласа Де Ла Вега, по сей день хранит в своём государственном устройстве черты военного лагеря времён Катаклизма, поскольку память о цене разрозненности передаётся в правящих кругах из поколения в поколение как главный завет предков.
Любопытным является и то обстоятельство, что среди учёных и летописцев Норенсаля до сих пор не утихают споры о природе нынешнего нашествия адских бестий, знаменующего закат Второй Эры. Многие исследователи полагают, что внезапный выход чудовищ из преисподней напрямую связан с событиями многовековой давности, когда ослабевшая Бездна силой вторглась в измерение Энкуги, и что нынешняя угроза является либо признаком окончательной победы одной из этих древних сущностей, либо результатом их чудовищного слияния, последствия которого для всего живого на Авалоне ещё только предстоит осознать.
Несмотря на то, что Звериты и Небожители занимают совершенно разное положение в исторической памяти народов Авалона - первые как невинные жертвы выжженных земель, а вторые как презираемые осколки враждебного божественного воинства - на неспокойных окраинах Норенсаля представителей этих двух гонимых народов нередко можно встретить в составе одних и тех же наёмных отрядов. Общее отсутствие собственного дома и прохладное отношение со стороны оседлого большинства вынуждают вчерашних обитателей небес и кочевников с пепельных пустошей полагаться друг на друга в боях против наступающих бестий ада, формируя самые необычные, но зачастую наиболее стойкие братства по оружию на пороге новой эпохи.
Последнее редактирование: